[translated from Russian]

Q:  We will now speak about the subjects of foreign policy and security. One of the most resonant occurrences in our region this week is the visit by George Mitchell, the American president’s special envoy to the Mideast. At least officially, Mr. Mitchell did not bring any surprises. During his stay in Israel he demanded that the Netanyahu government make significant concessions to the Palestinian side; and when he was in Ramallah, he explained in great detail to Abu Mazen that there is no point in doing nothing in hopes of a miracle. Tomorrow Benjamin Netanyahu will give his Bar-Ilan University speech, which we all expect to present his position on solving the conflict between the Palestinians and Israel. What will Netanyahu be speaking about in general?

A: Let’s stick to the rules of the game. There is a mystery here, and so many expectations revolving around this speech, so we had better not talk about it.

Q: Has he shared the details with you?

A: Not the details, but the gist of it. On one hand, unprecedented pressure is being exerted on Israel by the European countries and the Americans. On the other hand, there has to be a strategic tack, the rules of the game must be followed, and we have to keep the promises we gave the voters during the election campaign. We have to navigate between those two extremes. That’s not at all simple. This week I met with Javier Solana, the EU High Representative for the Common Foreign and Security Policy, as well as with George Mitchell. I spoke with a whole host of leading politicians. They all share the opinion that Israel is without a doubt correct, and that it is impossible to speak of a total freeze on construction.

Q: They only tell you that in person, not in front of the cameras, not in interviews.

A: No, they say what the final outcome will be. On the other hand, they understand that in the Muslim world, after the speech we heard, and with such a large amount of guests, they have to show signs of respect for the Muslim world. Everyone is trying to find the perfect balance, the precise formula that will fit in with this new pattern.

Q: Neither you nor Benjamin Netanyahu has come out strongly against the formula in principle of two states for two peoples. What matters to you is the national component – Jewish and Arab.

A: Absolutely. Like all conservatives, we respect tradition, we respect governmental continuity, so this government’s founding document includes a special clause declaring that we will honor all past commitments undertaken by previous administrations. In that context, the precise formulation of the proper political approach is not a simple task. I have been trying to contribute my part in this equation with its multiple unknowns. I hope that Netanyahu will succeed in placing the proper emphases, formulating this guideline that is chock-full of overt and latent obstacles, and expressing a view that will not clash with his strategic approach and the promises given to the voters, while not enflaming either the Europeans or the Americans.

Q: We cannot but take the Muslim world into consideration.

A: I think you are mistaken. The last thing in the world that interests the Muslim world is the Palestinian problem. The press conference in the Russian foreign ministry that was held in Moscow was quite interesting. Saudi journalists sat next to Israeli journalists, and they casually exchanged business cards. The Israeli reporters ask me about the Palestinian problem; the Saudis only ask me about Iran. Let me say, half in jest, half seriously, that the Saudi reporters are not interested in the fate of their Palestinian brethren. The Saudi and Sudanese reporters ask once again: What are we going to do about Iran?

Q: Now let’s present the results of our interactive vote that was announced on the last show. Please listen to the wording and immediately after that we will get your commentary. The question was worded as follows: "Does Barack Obama’s political platform constitute a threat for the State of Israel?" 86% of the respondents answered affirmatively to this question. They are convinced that Barack Obama’s statements or actions – whether intentionally or unintentionally – cause damage to the security of the Jewish state. Only 14% of those participating in the vote held the other opinion. Mr. Liberman, do you, as the foreign minister and as a member of the government, share the fear of our viewers?

A: No. Obama’s view is different in principle. Those fears might stem from the fact that his view is not standard. The day before yesterday I heard Obama’s speech in response to the sad terror attack on the Holocaust Museum. This incident aroused not only his rage but also much stronger emotions. Obama, without any doubt, understands the complexity of the overall situation in world politics not in the Israeli context, beginning with North Korea, Pakistan, Afghanistan, Iran and Iraq. I agree with him on many subjects. For example, the required regional arrangement: he is not speaking only about an arrangement between Israel and the Palestinians. Obama is talking about a regional arrangement including all of the Arab states. For the first time, loud declarations were made regarding universal human values and zero tolerance for incitement against Israel. His overall position is more complex, and we are not used to it yet, so it keeps surprising us. In essence, this administration is no less friendly to Israel than the previous administration.

Q: In essence, he is demanding of Israel things that cannot be practically implemented, such as freezing housing construction in the settlements.

A: There are political initiatives, and then there is real life. There used to be the Rogers Initiative. Only a few of the viewers will remember it. That was an initiative in the 60s that was very tough on Israel. Later there was a whole series of initiatives that included exact dates and details on what we are supposed to return and when.

Q: There were no settlements in the 60s.

A: No. All the settlements started in the 70s. But the Rogers Initiative came after the Six Day War and it was extremely unpleasant for us. There were all sorts of initiatives during the Clinton period and during the Bush period. By the way, the roadmap included a total freeze on all settlement activity, a total freeze on construction. But reality is much stronger than any theoretical assertions. So this issue is clear to everyone. Officially, no one is willing to agree with me, but I have tried to explain very clearly, including to Solana and Mitchell, that we don’t want to lie to anyone or mislead anyone. Regarding a total freeze of construction in Judea and Samaria – I won’t promise things that we’re not willing to do. So forget it. I can’t say I’ve received a positive reaction to this, but I haven’t encountered firm resistance either. Everybody is seeking some kind of formulation that will reflect this way of life.

Q: Several days ago when you appeared before the Knesset Committee on Foreign Affairs and Security, you said that Israel’s main problem at the moment is its poor image in the eyes of potential allies; that is, mainly Western society. What did you mean and what, in your opinion, are the ways of solving this problem?

A: Our public relations work, our situation in Moscow and throughout the world, cannot but be cause for concern. Of course, there are many different factors. One of the clauses in the budget revealed an unexpected surprise: How much does the State of Israel allocate for public relations? Israel operates 23 embassies in Western European countries, including Turkey, England, Germany, France, Italy, and others. The annual budget for the ongoing activity of all 23 of these representative bodies is 1.5 million Euros. This means that our embassy in London receives, by rough calculation, for all the work including the celebrations for Israel’s Independence Day, 100,000 pounds sterling per year. Working against us in that same London are at least 23 embassies representing Arab and Muslim states, including Saudi Arabia, Kuwait and Qatar, all of which have unlimited budgets.

Q: But apparently Israel’s budget is limited, especially during the economic crisis?

A: There are priorities. We occupy nice buildings in London and Paris and employ a full staff, but we haven’t a single cent, not a single Euro, for the ongoing work. It’s like sending soldiers into battle empty-handed – equipped with blanks. Of course, it’s a technicality, but it demonstrates the priorities that were in place up to now in the State of Israel. The last foreign minister to come for a working visit in Africa was Golda Meir. No Israeli foreign minister since her has visited Africa, except for Egypt, which obviously had a reciprocal impact and is not the same as visiting other African states. There are many examples that show our attitude toward this subject. We have to forge a clear policy, a clear message and a clear plan. It’s not a coincidence, if you look at how Iran is taking action in Africa and South America. We must rebuild our work plan from beginning to end, and we’ve been working on everything in the past few days.

Q: The fight at the public relations front sometimes takes on top importance.

A: It’s much more important than any other fight.

Q: Now I would like to discuss the details of your trip to Russia. Contrary to all the rules of diplomatic protocol, why were you able to meet not only with the prime minister but also with the president?

A: I don’t know, I’m not one to stand on formalities. Political correctness is obviously not my strong suit.

Q: Presidents and prime ministers usually meet with their counterparts of equal standing; at least that’s what’s customary.

A: At any rate, I am very pleased with the visit to Russia, and if only because the Russians, unlike many other groups, conduct dialogues in utter honesty, whether they agree or differ on various subjects. All the points of agreement and disagreement were defined with the utmost precision. We spoke very honestly, even on the most sensitive subjects.

Q: Did you manage in any way to bring your positions closer together on the Palestinian subject or the Iranian nuclear crisis?

A: Our relations exist on many levels. This is not just about the Palestinians or Iran. It’s many other things as well. An agreement in principle was reached on a vital question for us both – that of cooperating in space, between Roscosmos and our space research agencies. Also in the field of nanotechnology, high-tech, energy-related matters, and a long list of other sensitive issues. I got the impression that the Russians are ready for long-term strategic cooperation, even though on the Israeli side there is quite a lot of bitterness and lack of understanding. The arena of world politics is so complicated today that the traditional policy cannot continue to be upheld. Besides the American sphere, we have to develop other directions.

Q: That’s why the committee for strategic dialogue was established with Russia.

A: Unquestionably. But that’s not the only reason. The four major directions must be Russia, India – which represents a crucial ally for us as well as a target market, South America and Africa.

Q: The BRIC states – Brazil, Russia, India and China.

A: Absolutely, even at the initial stage, the BRIC states now constitute the most powerful element in world politics and economics.

Q: Do you know what a storm your joke about Pushkin’s Jewish roots stirred up?

A: Ethiopian Jewry… the Falashmura… a good joke is worth a lot of discussions and diplomatic maneuvers.

Q: Another sore point in the Middle East is Lebanon. Last Sunday there were parliamentary elections in Lebanon. The Hizbullah organization, which believed it would rule the state government, received a resounding slap in the face from the electorate. The defeated Sheikh Nasrallah warned the winning coalition not to rush to erase the supporters of Islam off the political map, as they supposedly haven’t had their last word yet. What do you think about the results of the Lebanese elections? If Nasrallah had been voted into power, would a sense of responsibility toward the people and the nation have made him behave more cautiously? He once apologized for the damage caused because of him by Israel during the last war.

A: I have to admit [Hizbullah’s defeat] was a pleasant surprise for us. Lately the surprises in the international political arena have mostly been unpleasant. We finally got a pleasant surprise as well. There is no ambiguity here, no double meanings. The coalition victory on March 14 was critical for us.

Q: Is the coalition capable of forming a government without Nasrallah, without Hizbullah?

A: It doesn’t matter. The main thing is that the Lebanese army won’t be controlled by Hizbullah. Our greatest fear was that upon achieving power, the Hizbullah organization would in practice place the entire Lebanese army under its flag. And from a moral viewpoint [the election results] are a sign that the moderate elements have finally overridden the extremist elements. This is a very important sign for our region as well as far beyond its borders.

Q: Deputy Prime Minister, Foreign Minister Avigdor Liberman, I thank you for participating in this program. On behalf of our viewers, I wish you success.

A: Thank you.

* * *

Интервью министра иностранных дел Израиля Авигдора Либермана телеканалу RTVI, 13 июня 2009 года

Интервьер.  События отчетной недели мы обсудим с вице-премьером правительства Израиля, главой внешнеполитического ведомства Авигдором Либерманом. Здравствуйте, Авигдор Львович. Рад вас видеть Давно вы у нас не были.

Либерман.  Здравствуйте.

Интервьер.  Мы с вами много разных событий обсудим. Начнем с события, происшедшего в среду.
Кнессет забаллотировал проект закона о введении в Израиле гражданских браков. Против среди прочих проголосовали двенадцать депутатов вашей фракции, все, за исключением лично вас, Михаэли и Мисежникова.
Вопрос гражданских браков – я это точно знаю – был центральным в платформе вашей партии – МДИ. Что именно не устраивало вас в законопроекте, за исключением того, что его подала оппозиция.

Либерман  Давайте прежде всего вспомним общенациональную и общемировую традицию. Первые сто дней дают любому правительству спокойно работать, сто дней ….
Тут не дали ни одного дня. Во-вторых, мы начали очень быстро продвигаться с нашим правительственным законопроектом о гражданских браках. Поэтому партия «Кадима», которая ни в коем случае не хочет этого закона, подвела контр-подкоп, чтобы все это взорвать.
Интервьер.  Провокация?
Либерман.  Безусловно, не только провокация. Партия «Кадима» не хочет этого закона, и поскольку она его не хочет, она голосовала против него и до выборов. Эта вся зигзагообразная политика…

Интервьер.  По-моему, как раз Ципи Ливни в предвыборной пропаганде обещала, что она проведет закон о гражданских браках.

Либерман.  Она обещала и тут же проголосовала против. Они двигаются постоянно зигзагами. У нас есть четкая последовательная линия. Мы хотим – и понятно любому здравомыслящему человеку – что такой закон может пройти только как инициатива правительства, когда можно заручиться большинством абсолютного числа депутатов кнесета. Причем закон сложный. Нужно попытаться договориться и с религиозными, и со светскими, и с левыми, и с правыми. Когда хотят взорвать закон, то специально не дожидаются даже ста дней, не дожидаются правительственной инициативы. Идут по совершенно другому пути, только чтобы заработать две строчки в газете, чтобы взорвать. Те пункты, которые «Кадима» вставила в этот закон, специально направлены на то, чтобы не достичь большинства в парламенте.

Интервьер.  Переходим к вопросу внешней политики и безопасности. Одним из наиболее резонансных событий недели стал визит в наш регион спецпредставителя президента США на Ближнем Востоке Джорджа Митчелла. Никаких сюрпризов, по крайней мере, формально, господин Митчелл не преподнес. Находясь в Израиле, он потребовал от правительства Нетаньягу очевидных уступок палестинской стороне, а, будучи в Рамалле, популярно объяснил Абу-Мазену, что почивать на лаврах в ожидании чуда нет смысла.
 

Интервьер.  Продолжаем беседу с главой МИД Израиля Авигдором Либерманом.
Завтра Биньямин Нетаньягу выступит в Бар-Иланском университете с речью, в которой, как ожидается, представит свой взгляд на решение палестино-израильского конфликта. Скажите нам, пожалуйста, о чем будет говорить Нетаньягу, хотя бы в общих чертах.
Либерман.  Давайте соблюдем правила жанра. Интрига, и столько ожиданий от этой речи, так что я не думаю, что стоит говорить о самой речи, а …

Интервьюер. Он посвятил вас в детали?

Либерман.  В детали нет. В общих чертах, да. Дело не в этом. Понимаете, с одной стороны, совершенно, я бы сказал, беспрецедентное давление на Израиль со стороны европейцев, американцев. С другой стороны, должно быть стратегическая линия, должны быть соблюдены правила игры и те обещания, которые были даны избирателям во время предвыборной кампании. Между двумя этими полюсами нужно маневрировать. Очень не просто. Я встречался на этой неделе и с Хавьером Солано, специальным комиссаром внешней политики и с Митчеллом, говорил с целым рядом ведущих политиков. Все сходятся на том мнении, что Израиль, безусловно, прав, и невозможно говорить о полном замораживании строительства.

Интервьюер. Они говорят только вам лично, не для камеры, не для интервью.

Либерман.  Нет, они говорят, каков будет конечный результат. С другой стороны, как бы они понимают, что в мусульманском мире после той речи, которой мы слышали и с количеством гостей – нужно делать реверансы в пользу мусульманского мира. И все пытаются найти золотую середину, точную формулировку, которая вписывалась бы в эту новую конфигурацию.

Интервьюер. Ни вы, ни Биньямин Нетаньягу не выступаете против принципиальной формулировки двух государств для двух народов. Для вас важен элемент национальный – еврейское и арабское.

Либерман.  Безусловно. Как все консерваторы мы уважаем традицию, мы уважаем преемственность власти, поэтому в базовом документе этого правительства записан специальный пункт, что мы будем уважать все предыдущие обязательства всех предыдущих правительств. Точно сформулировать в этих рамках правильную политическую линию – очень непростая задача. Я пытался внести свою лепту в это уравнение со многими неизвестными. Я надеюсь, что Нетаньягу правильно сможет расставить акценты, сформулировать эту линию со многими подводными и надводными камней – высказать ту точку зрения, которая бы не шла ни в противоречие с его стратегической линией, ни с обещаниями, данными избирателям, и не вызвала бы конфронтацию ни с европейцами, ни с американцами.

Интервьюер. Мы не можем не считаться и с мусульманским миром.

Либерман.  Я не знаю. Думаю, что вы заблуждаетесь. Последняя вещь на земле, которая волнует мусульманский мир, – это палестинская проблема. Я, может быть, не случайно…

Интервьюер. В глубине души…

Либерман. Нет, не в глубине души. В Москве интересна была пресс-конференция в российском МИДе. Сидят саудовские журналисты вместе с израильскими журналистками, мило обмениваются визитными карточками. Израильские журналисты задают мне вопрос по поводу палестинской проблемы, саудовцы задают мне вопрос исключительно по поводу Ирана. Я полушутя-полусерьезно говорю: интересно, что саудовских журналистов не волнует судьба их братьев-палестинцев. После этого суданские и саудовские журналисты снова спрашивают: что будем делать с Ираном?

Интервьюер. Показательная ситуация. Сейчас я подведу итоги нашего интерактивного голосования, объявленного в прошлой программе. Послушайте формулировку, поскольку за комментарием я обращусь к вам. Итак, вопрос звучал следующим образом: представляет ли политическая платформа Барака Обамы опасность для Израиля. 86% респондентов ответили на вопрос утвердительно. Они убеждены в том, что своими заявлениями или действиями Барак Обама – умышленно или неумышленно – наносит ущерб безопасности еврейского государства. Иного мнения придерживаются всего 14% участников голосования. Господин Либерман, вы как глава внешнеполитического ведомства, член правительства разделяете озабоченность наших телезрителей.

Либерман.  Нет. Знаете, у Обамы принципиально другая точка зрения. Необычность его точки зрения возможно вызывает эти опасения.
Я слышал позавчера выступление Обамы по поводу совершенно другого события, инцидента, очень печального, – террористической атаки на музей Катастрофы.
У него это вызвало не то что возмущение – намного более сильные чувства. Обама, безусловно, понимает сложность всей ситуации в мировой политике вне израильского контекста, начиная с Северной Кореи, Пакистана, Афганистана, Ирана, Ирака. И я во многом согласен. Вот эта региональность всего урегулирования. Он говорит не просто об урегулировании между Израилем и палестинцами. Он говорит о региональном урегулировании, включая все арабские страны. Впервые у него очень сильно прозвучала нотка об общечеловеческих ценностях, о недопустимости антиизраильской пропаганды. В общем-то, у него, наверное, более сложная позиция, к которой мы еще не привыкли, поэтому она вызывает много недоумения. Думаю, что по существу эта администрация не менее доброжелательна к Израилю, чем предыдущая.

Интервьюер. По существу, он требует от Израиля практически невыполнимых вещей, например, замораживания жилищного строительства в поселениях.

Либерман.  Знаете, есть реальная жизнь и есть политические инициативы. Если я сделаю экскурс в прошлое, то была, скажем, инициатива Роджерса. Мало кто из телезрителей, наверное, это помнит, но была очень жесткая по отношению к Израилю инициатива еще в 60-х годах. Потом был еще целый ряд инициатив с точными датами, когда что должны отдать.

Интервьюер. В 60-е годы поселений не было.

Либерман.  Нет. Поселения все начались в 70-х годах. Но после шестидневной войны была такая инициатива Роджерса, очень для нас неприятная, потому были всякие инициативы при Клинтоне, при Буше. Кстати, дорожная карта включала в себя полное замораживание поселенческого движения, строительства. Но реальность куда сильнее любых теоретических постулатов. Поэтому всем ясно. Я не хочу ничего говорить. Никто формально со мной не соглашался, но я пытался очень доходчиво объяснить и Салане и Митчеллу, что мы не хотим никого обманывать и вводить в заблуждение. Полное замораживание строительства в Иудее и Самарии – я не буду обещать вещи, которые мы не готовы исполнять. Поэтому забудьте об этом. Я не могу сказать, что я получил утвердительный ответ, но я не получил никакого резкого возражения. Поэтому, все ищут какую-то формулировку, которая бы отражала тот самый modus vivendi, чтобы все могли как бы уложить …

Интервьюер. Вопрос к уважаемым телезрителям: Должен ли Израиль в сложившихся обстоятельствах выполнять положения «дорожной карты»? Формулировка сейчас на ваших экранах. Проголосовать, вы знаете, можно по телефону 054-7666082 или в Интернете на сайте ? Думайте, решайте, реагируйте.
Выступая на днях перед членами парламентского комитета по иностранным делам и обороне, вы сказали, что главная проблема Израиля в настоящий момент – это его плохой имидж в глазах потенциальных союзников, то есть западного сообщества в основном. Поясните, пожалуйста, что имелось в виду и каким вы видите путь решения проблемы?

Либерман.  Наша пропагандистскя работа, наше положение в Москве и во всем мире не может не вызывать озабоченность. Конечно же, есть много факторов. Одним из неожиданных сюрпризов оказалось простая статья бюджета: сколько Израиль отводит на пропагандистскую работу. Я приводил примеры: двадцать три посольства Израиля в Западной Европе, включая Турцию: то есть Англию, Германию, Францию, Италию, Турцию – двадцать три представительства. На всю текущую деятельность у всех 23-х представительств годовой бюджет полтора миллиона евро. То есть у нашего посольства в Лондоне, грубо говоря, на всю работу, включая празднование Дня независимости Израиля, сто тысяч фунтов в год. Против нас работает в том же Лондоне минимум двадцать три посольства арабских мусульманских стран, причем таких как Саудовская Аравия, Кувейт, Катар, у которых вообще нет ограничений бюджета.

Интервьюер. Но у Израиля, наверное, они есть, особенно в эпоху кризиса?

Либерман.  Знаете, есть порядок приоритетов. То есть мы держим красивое здание в Лондоне, Париже, полный штат работников и ни одного цента, ни одного евро на текущую деятельность. Словно мы посылаем в бой солдат без вооружения – стрельба холостыми патронами. Это, конечно, техническая сторона, но она во многом демонстрирует, какой порядок приоритетов до сих пор существовал в Израиле. Другой пример. Я посмотрел, кто был последний министр иностранных дел, который посетил Африку с многоплановым визитом? Это была Голда Меир. После Голды Меир ни один израильский министр иностранных дел не посещал Африку. За исключением, конечно, Египта. Но опять-таки, это билатеральный визит, это не визит в страны Африки. Так что есть много таких вещей, которые иллюстрируют само наше отношение. Конечно же, нужно выработать четкую линию, четкий message, четкую программу. Если я сравниваю, как действует тот же Иран, и в Африке, и в Южной Америке, то это все не случайно. Поэтому нам нужно полностью перестроить свою работу. Это то, чем мы занимаемся в последние дни.

Интервьюер. Эта борьба на пропагандистском фронте иногда приобретает первостепенное значение.

Либерман.   Это куда более важно, чем любая другая борьба.

Интервьюер. Поговорим более подробно о вашем визите в Россию. Вопрос первый, чуть формальный: почему вопреки всем нормам дипломатического протокола вас принял не только премьер-министр, но даже и президент?

Либерман.  Я не знаю, я человек неформальный. Political correctness – это явно не моя сильная сторона.

Интервьюер. Президенты и премьер-министры обычно принимают равных по рангу, по крайней мере, так заведено.

Либерман. В любом случае я очень доволен визитом в Россию, хотя бы по той причине, что россияне в отличие от многих других групп ведут абсолютно искренний диалог, неважно, соглашаются они или не соглашаются, спорим мы или не спорим, очень точно были обозначены все точки согласия и несогласия. Мы говорили очень искренне на самые чувствительные темы.

Интервьюер. Удалось вам как-то сблизиться в палестинском направлении и в вопросах иранского ядерного кризиса?

Либерман.  Наши отношения многосторонние. Это не только палестинские дела, не только иранская тема – это также многое другое. Достигли принципиальной договоренности о сотрудничестве в принципиально важном вопросе для нас, таком как сотрудничестве в области космоса – между Роскосмосом и нашим агентством по исследованию космоса. В области нанатехнологий, высоких технологий, то, что связано с энергетикой. Целый ряд других чувствительных вопросов. Во всяком случае, мое впечатление, что россияне готовы на далеко идущее стратегическое сотрудничество. Это качественный скачок вперед. Причем со стороны израильского истеблишмента очень много желчи, много недопонимания. Я пытался объяснить сегодня в рамках такой сложной политической мировой арены невозможно проводить дальше традиционную политику. Не вместо США, а вдобавок к американскому вектору мы должны развивать другие направления.
Интервьюер. И для этого была создана комиссия по стратегическому диалогу с Россией.

Либерман.  Безусловно. Но не только. Я считаю, что четыре основных направления должны быть Россия, Индия, которая для нас является сегодня важнейшим стратегическим союзником, и рынком сбыта, Южная Америка и Африка.

Интервьюер. Страны БРИК – Бразилия, Россия, Индия, Китая.

Либерман.  Безусловно БРИК сегодня является– пусть даже на начальной стадии – мощнейшим фактором мировой политики и экономики.

Интервьюер. Последний вопрос на российскую тему: Вы знаете, сколько шума наделала в России ваша шутка о еврейских корнях Пушкина?

Либерман. Ну почему, эфиопские евреи… халашмура… Удачная шутка стоит многих дипломатических переговоров и демаршей.

Интервьюер. Возможно. Еще одна болевая точка ближнего востока – Ливан. В минувшее воскресенье в этой стране состоялись парламентские выборы. Хизбалла, не без основания рассчитывавшая захватить власть в этой стране, получила от избирателя звонкую пощечину. Потерпевший поражение шейх Насралла предупредил победившую коалицию, чтобы не торопилась списывать со счетов поборников ислама. Они, мол, себя еще покажут.

Интервьюер. Напоминаю, в нашей студии Авигдор Либерман. Что вы скажете об итогах ливанских выборов. Вы не допускаете, что если бы Насралла, допустим, пришел к власти, то осознание ответственности перед народом, перед страной заставило бы его вести себя осторожнее. Вспомните, как он извинялся за ущерб нанесенный по его вине Израилем в недавней войне.

Либерман.  Во-первых, нужно признать, что для нас это была приятная неожиданность. Основная масса неожиданностей на международной политической арене в последнее время были крайне неприятными. Наконец, и приятная неожиданность. Здесь нет никакого разночтения, никакого двойного толкования. Победа коалиции 14 марта для нас является, я бы сказал, критической.

Интервьюер. А эта коалиция сможет сформировать правительство без Насраллы, без Хизбаллы?

Либерман.  Неважно. Главное, что ливанская армия не попадет под контроль Хизбаллы. Мы боялись больше всего, что, получив власть, Хизбалла практически поставит под свое ружье, под свои знамена всю ливанскую армию. И с точки зрения моральной это сигнал о том, что наконец-то умеренные победили в противостоянии с радикальными элементами. Это тоже очень важный сигнал – и в нашем регионе, и далеко за его пределами.

Интервьюер. Вице-премьер, министр иностранных дел Авигдор Либерман, я благодарю вас за участие в этой программе. От имени наших телезрителей желаю вам успеха.

Либерман. Спасибо.